В истории каждого государства есть точка отсчета, определяющая его судьбу на десятилетия вперед. Для Республики Южная Осетия одной из таких дат стало 19 января 1992 года. Проведенный по всем канонам международного права в период крушения великой империи референдум по вопросам создания независимого государства и воссоединения с Россией стал ответом на агрессивный национализм и политическую изоляцию.
Депутат Парламента Южной Осетии первого созыва, известный общественный деятель, историк и политик Мурат Джиоев рассказал в интервью Sputnik о том, насколько безупречным был этот референдум с точки зрения не только международного права, но и действовавшего на тот момент закона СССР о порядке выхода республики из состава Союза.
Мурат Джиоев рассказал и о ситуации на тот момент в мире, в России и Южной Осетии, в частности, и ответил на вопрос о том, была бы сегодня на карте мира Южная Осетия, если бы не результаты референдума, проведенного 34 года назад.
– Раз вы упомянули СССР, давайте начнем с того, что, когда Советский Союз начал постепенно распадаться и Грузия начала полномасштабную агрессию против Южной Осетии, республика вынуждена была повысить статус автономной области до автономной республики в составе СССР. То есть пока СССР сохранялся, южноосетинские политики делали все, чтобы и Южная Осетия сохранилась в составе Советского Союза как равноправный субъект. Тогда речь шла об обновленном союзном договоре, и представители Южной Осетии делали все, чтобы мы стали субъектом подписания этого документа.
Напоминаю, что когда проходил союзный референдум 17 марта 1991 года, то более 75% жителей Южной Осетии проголосовали за сохранение СССР. В Грузии этот референдум не проводился. Но политические события развивались так, что уже к лету 1990 года Южная Осетия юридически оказалась вне правового пространства Грузии. Притом это было сделано Верховным советом Грузинской ССР, который в июне 1990 года принял закон о том, что все законодательные акты, принятые в ГССР с 1921 года, признавались недействительными, то есть отменялись на территории Грузии. И получилось так, что поскольку Южная Осетия, как автономная единица, была включена в состав Грузинской ССР декретом от 20 апреля 1922 года, этот декрет тоже признавался новым решением грузинского Верховного совета недействительным. То есть мы оказались вне правового юридического пространства Грузии.
Поэтому представители тогдашнего областного совета и провозгласили в качестве самосохранения Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику в составе СССР. Повторяю, наши представители делали все, чтобы сохраниться в качестве субъекта в составе СССР. Но когда в декабре 1991 года Советский Союз прекратил свое существование, то на второй же день уже наш Верховный совет принял декларацию о независимости Республики Южная Осетия. То есть сразу. Советского Союза больше нету – с Грузинской Республикой мы не связаны больше года никак: ни политически, ни экономически, ни в правовом отношении. Мы продекларировали независимость Республики Южная Осетия. Но это нужно было подтвердить всенародным голосованием, то есть мнением народа республики. Поэтому было принято решение о назначении референдума на 19 января 1992 года.
И коль скоро Южная Осетия исторически всегда была ориентирована на Россию, было принято решение вынести на референдум два вопроса: первый – о независимости и второй вопрос – о воссоединении с Российской Федерацией. Была создана соответствующая комиссия референдума, которая провела необходимую подготовительную, агитационную работу. Последнюю проводили в основном депутаты Верховного совета. Я был тогда одним из них. Каждый депутат взял на себя ответственность проводить соответствующую агитацию в своем избирательном округе. У нас было время до 19 числа.
Должен вам сказать, что в агитации депутатов и вообще в агитации в принципе особой необходимости не было, потому что народ был полностью настроен на согласие с этими вопросами. Он понимал прекрасно, что это жизненно важные вопросы. Поэтому помню, когда я обходил свой избирательный округ, был большой снег, многие мне даже говорили, что незачем ходить по улицам, они все понимают, что это важно и что все придут. Кто-то пытался пригласить в дом, угостить чаем и так далее.
К сожалению, Советского Союза уже не было, поэтому особо ссылаться на советские Конституции мы не могли, но мы исходили из международного права, которое стояло выше, чем, допустим, законодательство конкретного государства. При этом мы учитывали и законодательство Южной Осетии, и международное право, и наш референдум был проведен в полном соответствии, повторяюсь, с международным правом и международными нормами проведения аналогичных референдумов.
Референдум проходил в очень сложных условиях. Южная Осетия была тогда полностью в блокаде: не было ни света, дороги были закрыты, поэтому вечером, когда члены комиссии подсчитывали итоги голосования, приходилось это делать при свете ламп, свечей или кое-где ставили генераторы, чтобы можно было включить свет. Напоминаю, что референдум прошел при большом воодушевлении народа, и оба вопроса, вынесенные на референдум, получили более 99% голосов.
Это было очень важным событием в новейшей истории нашего государства. Впоследствии итоги референдума были воплощены в виде Акта о провозглашении независимости Республики Южная Осетия, который был принят Верховным советом 29 мая 1992 года. Мы прошли сложный, но очень ответственный путь становления нашего государства. Все шаги по юридическому, правовому оформлению Республики Южная Осетия прошли последовательно. Поэтому становление нашего государства было в полном соответствии с международным правом и правом народов на создание и наличие своего государства. Этим правом и воспользовался народ Южной Осетии.
И вот с тех пор идет строительство нашего государства. И хотя нам пришлось выдержать многолетнюю агрессию со стороны Грузии, но достойно, с помощью Российской Федерации, мы выстояли и продолжаем строить независимое и суверенное государство, которое развивает интеграционные дружеские отношения с Российской Федерацией и из года в год их укрепляет.
– Мурат Кузьмич, хотелось бы немного вернуться к вопросам, которые звучали на референдуме. В бюллетене были два вопроса — о независимости и воссоединении с Россией. Не видели ли тогдашние юристы в этом противоречия и как историческая наука сегодня трактует эту «двойственность» выбора народа?
– Знаете, в принципе, не было двойственности. Я отметил, что это было время, когда речь шла о выживании, о сохранении народа Южной Осетии перед лицом грузинской военной агрессии. Вспомним, что Южная Осетия постоянно была под обстрелом со стороны Грузии, и в первую очередь, конечно же, речь шла о сохранении народа и республики. Поэтому в первом вопросе, конечно же, имелась в виду независимость от Грузии, поскольку Грузия сама вышла из Советского Союза, но тем не менее свои претензии на Южную Осетию не прекращала. Вынужден опять повторить, что в июне 90-го года Верховный совет Грузинской ССР поставил юридически Южную Осетию вне грузинского правового пространства. Скажу так, вытолкнули Южную Осетию за пределы Грузии, но тем не менее они, с другой стороны, этого не хотели.
Поэтому основной задачей, которая перед нами стояла, была пока именно независимость Южной Осетии от Грузии. И потом второй шаг, поскольку мы все понимали, что наш правовой путь ведет в сторону России и именно она является гарантом сохранения нашего народа. Поэтому второй вопрос был уже о том, согласны ли мы с решением Верховного совета Республики Южная Осетия о воссоединении Южной Осетии с Россией. То есть это мнение уже как бы созрело в Верховном совете Южной Осетии, и требовалась просто поддержка народа. И, повторяю, эта поддержка выразилась более чем в 99%. Так что, в принципе, никакого противоречия в этих вопросах не было. Речь шла о том, чтобы пока избавиться от агрессии со стороны Грузии, от притязаний со стороны Грузии, и потом решать свой дальнейший путь на сближение с Российской Федерацией.
– Референдум прошел всего через пару недель после окончательного распада Советского Союза. Расскажите, пожалуйста, какая была ситуация в мире, в России и непосредственно в Южной Осетии?
– 21 декабря объявили о том, что Советский Союз прекращает свое существование, и появляется новый союз – СНГ. И на второй же день мы приняли декларацию о независимости Республики Южная Осетия. Ситуация была в целом довольно сложная, порой очень непонятная: такое великое государство, как Советский Союз, которое более 70 лет было одним из ведущих государств в мире, вдруг прекращает свое существование. Хотя это было не вдруг, к этому уже почти года два-три шли, но в любом случае для простых людей было везде неожиданно.
И во-вторых, хочу напомнить о фоне в Грузии в январе 1992 года. Где-то в первых числах января в Грузии начались волнения, точнее, произошел государственный переворот, скинули Звиада Гамсахурдиа, на улицах столицы шли бои, то есть в Грузии был полный хаос. В принципе, на Южной Осетии это не отразилось. Кстати, во время этих событий в Грузии освободили Тореза Кулумбегова, который около года провел в грузинских застенках. Поскольку его не смогли осудить в течение этого времени, ничего юридически против него не могли ему в вину поставить, в январе 1992 года, как раз буквально перед референдумом, Торез Георгиевич прибыл в Южную Осетию. Это тоже очень воодушевило наш народ, и эти события еще раз показали, что нам с Грузией больше не по пути. А референдум это четко подчеркнул.
– Как раз, говоря об итогах референдума, как отреагировал официальный Тбилиси, учитывая, как вы ранее отметили, что там происходил государственный переворот и свержение Гамсахурдиа?
– В самом Тбилиси и вообще в Грузии был хаос, поэтому я, честно говоря, сейчас даже не помню. Верховный совет все-таки был у них. Может быть, приняли опять какое-то заявление, как они обычно делали, но, честно говоря, это для нас никакого правового значения уже не имело, потому что мы уже давно не зависели от Грузии в юридическом плане, и решения их Верховного совета для нас с сентября 1990 года уже не принимались во внимание.
– А что касается реакции Москвы?
– Реакция Москвы была спокойной, то есть не было никаких заявлений по поводу того, почему у нас это прошло. Российская Федерация хотя официально не признавала Республику Южная Осетия, но Верховный совет РФ неоднократно принимал заявления и постановления в поддержку Южной Осетии, в поддержку того, чтобы прекратилось кровопролитие. Поэтому не было никаких заявлений против того, что мы что-то сделали не так. Я повторяю, мы все сделали в соответствии с международным правом, это учитывали и в России. Хотя, конечно, сразу не последовало ни признания Южной Осетии, ни присоединения, потому что это важный политический шаг. В принципе, здесь тоже понимали, что это однозначно за один день не решится, но это было, в любом случае, волей и заявлением нашего народа на стратегическое развитие отношений с Российской Федерацией.
– Мурат Кузьмич, как вы считаете, если бы не этот референдум, удалось бы Южной Осетии сохранить государственность в последующие тяжелые годы?
– Я думаю, что в любом случае Республика Южная Осетия, которая уже давно существовала, которая отстаивала свою независимость, она бы сохранилась. Может, понадобился бы более длительный путь, но самое главное, что этот референдум и потом оформление решений референдума в виде Акта принятия независимости — это были важные политические и правовые шаги. Поэтому я еще раз повторяю, мы все шаги делали в полном соответствии с международным правом. Если бы мы не провели референдум, нас могли упрекнуть, допустим, что это решение парламента, а нужно мнение всего народа. А тут, пожалуйста, у нас даже более 99% народа поддерживает это решение Верховного совета Республики Южная Осетия. То есть это был нужный политический шаг, и мы это сделали в нужное время.
Диана Козаева, Sputnik.
↑ Наверх
