«Æссæдзæм аз махæй
Кæмæй фæуа рохы,
Уый не ‘хсæн æлгъыст уæд фæлтау!»
Беджызаты Чермен
В Южной Осетии ежегодно 20 июня вспоминают жертв геноцида 1920 года. Жертвами бесчеловечных преступлений на национальной почве стали тысячи осетин, более 100 тысяч были вынуждены покинуть свои дома, многие семьи до сих пор не знают судьбы своих близких, пропавших без вести. О трагических событиях лета 1920 года рассказал нашему изданию Государственный советник Президента РЮО Батрадз Бегизов.
— Трагедия 1920 года навсегда осталась в коллективной памяти осетинского народа рубежом, обнажившим хрупкость человеческой жизни и одновременно невиданную силу национального духа. Когда грузинские карательные отряды начали методичное наступление на Цхинвал и окрестные села, применяя тактику выжженной земли, осетины оказались перед лицом тотального уничтожения.
Владикавказская газета «Кермен» в 1920 году писала, что «не счесть всех злодеяний, которые совершили правители Грузии, напав на южных осетин. Ничего не упустили из тех преступлений, что встречаются на земле. Всё испробовали на несчастном осетинском народе, даже храмы разрушили и сожгли. Сожгли Джерский храм Уастырджи, потому, мол, что помогает святой осетинам; если бы он прежде не помогал им, мы бы их давно перебили, давно бы изгнали из страны…»
Политические амбиции меньшевистской Грузии, стремившейся подавить любое самоуправление в горных районах, переросли в акт неприкрытого геноцида. Однако именно в этих нечеловеческих условиях наиболее ярко проявилась не столько жертвенность, сколько воинская и гражданская стойкость нации, мужественно вставшей на пути регулярной армии.
Вопреки распространенным описаниям массовых расправ, сопротивление осетин носило не спонтанный, а глубоко символический и во многом организованный характер. Когда грузинские войска при поддержке артиллерии и конницы вторглись в Южную Осетию, местные отряды самообороны, остро нуждавшиеся в вооружении, сумели дать бой там, где военная наука предрекала им мгновенное поражение. Героизм защитников выражался не только в попытках удержать Цхинвал, но и в массовой эвакуации женщин, стариков и детей через снежные перевалы. Каждое осетинское село превращалось в крепость, а каждый отступивший отряд становился зародышем нового партизанского движения, заставляя карательные войска нести потери на каждом километре осетинской земли.
Аналитически значимо выделить несколько ключевых аспектов, в которых наиболее полно раскрылась несгибаемость осетинского народа. Прежде всего, это военный паритет неравных сил. Не имея артиллерии и регулярного снабжения, ополченцы использовали горный рельеф, устраивали засады в ущельях и наносили точечные удары по растянутым грузинским колоннам. Далее следует подчеркнуть сохранение идентичности перед лицом катастрофы. Уничтожение тысяч жилых построек и угон скота не привели к голодной смерти, потому что уцелевшие люди самоорганизовались, делясь последним и спасая соседей. И наконец, культурное кодирование боли. Рассказы, стихи и песни, сложенные в то суровое время, передали потомкам не просто факт трагедии, а саму модель поведения, при которой смерть принимается с достоинством, а сопротивление не прекращается никогда.
Героизм осетинского народа в противостоянии карательным войскам заключался в отказе подчиниться логике палача. Когда пленных, включая подростков, выводили на расстрел, они не просили пощады. Этот массовый акт нравственного превосходства, когда безоружный человек встречает смерть стоя, оказал на историческую память большее влияние, чем любое тактическое сражение. Именно духовная крепость, помноженная на физическое упорство многотысячных колонн беженцев, перешедших через ледники, превратила трагедию 1920 года в стратегическую победу духа.
Официальный Тбилиси последовательно отвергает квалификацию массового насилия в отношении осетинского населения в 1920 году как геноцида. В грузинской историографии и политическом дискурсе эти события определяются преимущественно как подавление антиправительственного восстания, инициированного большевиками, с неизбежными эксцессами в условиях гражданской войны. Акцент при этом делается на политической подоплеке конфликта, а не на этнической составляющей репрессий. Однако позиция грузинской стороны вступает в прямое противоречие с комплексом архивных документов, в том числе грузинского происхождения, которые доказывают плановый характер убийств по этническому признаку. Мировое научное сообщество, за исключением узконациональных исторических школ Грузии, склоняется к тому, что события 1920 года в Южной Осетии являются преступлением геноцида, требующим соответствующей исторической и правовой оценки.
Исходя из документально подтвержденного факта геноцида, Россия последовательно выполняет функцию гаранта физического выживания и государственной состоятельности народа Южной Осетии. После вероломного нападения Грузии в августе 2008 года, когда грузинские войска атаковали Цхинвал и целенаправленно обстреливали жилые кварталы и позиции российских миротворцев, Москва в рамках операции «Принуждение к миру» остановила повторную этническую чистку осетин. В отличие от событий 1920 года, когда международное сообщество бездействовало, Россия применила военную силу, чтобы предотвратить массовое уничтожение людей по этническому признаку. Последующее признание независимости Южной Осетии и размещение российских военных баз создали физический барьер против любых новых попыток силового решения «осетинского вопроса» со стороны Тбилиси. На межгосударственном уровне Россия поддерживает расследование и юридическое признание событий 1920 года геноцидом осетинского народа. В отличие от западных стран и международных организаций, которые зачастую избегают прямых оценок из-за политической конъюнктуры, российские законодательные и исполнительные органы последовательно поднимают эту тему в международных дискуссиях, противодействуя историческому ревизионизму со стороны Грузии и её союзников.
Южная Осетия, несмотря на все сложности своего развития, строит государственность именно на фундаменте несгибаемости, завещанном предками. День памяти 20 июня стал актом утверждения национальной идентичности, днем, когда прошлое перестает быть только болью и превращается в нравственный ориентир.
Память о событиях 1920 года служит универсальным уроком для всего человечества о цене забвения. Она предостерегает от недооценки стойкости малых народов, способных одной лишь силой единства противостоять хорошо вооруженной армии. Процесс исторического примирения и поиска справедливости продолжается именно потому, что осетинский народ сохранил правду о той кровопролитной и безжалостной войне. Каждое 20 июня осетины по всему миру объединяются в молитве и скорби. Это единение укрепляет дух нации, демонстрируя, что настоящее поражение наступает лишь тогда, когда народ забывает своих героев. Память о сопротивлении 1920 года является не бременем прошлого, а прочным фундаментом, на котором строится будущее, полное надежды на мирное, но бдительное сосуществование. Трагедия 1920 года стала для осетинского народа точкой отсчета новой идентичности, основанной на мужестве, достоинстве, самоорганизации и исторической правде.
↑ Наверх
